Скотч-терьеры и их друзья. Сайт о собаках и людях УшиЛапыХвост
Логин:
Пароль:
Запомнить
О собаках, о людях и обо всем на свете
Автор блога: ВВК
Здравствуйте! Это я!
+2
Не могу сказать, что две недели, которые прошли со дня первой встречи со щенком до момента его появления в нашем доме, были посвящены исключительно подготовке к приему нового члена семьи. Внешне ничего не изменилось. Я каждое утро отправлялся на работу, Маша тоже занималась своими делами, и только Анечка, как бы невзначай, периодически заводила разговор о собаках. Она часто впадала в задумчивость, уединялась в своей комнате, а по ее лицу блуждала едва заметная улыбка. В эти две недели она много рисовала, но категорически отказывалась показывать нам свои творения. Видимо, опасалась, что ее наивные, но искренние рисунки вызовут у нас усмешки. А, как известно, нет ничего страшнее для художника, чем ирония по отношению к его работам. Даже если творцу всего шесть лет, и он совсем не претендует на славу Никаса Сафронова.
Однажды, подобным образом я очень обидел настоящего художника, одного из своих знакомых, в чем чистосердечно каюсь.
Как известно, большинство выпускников художественных институтов и училищ вынуждены зарабатывать на хлеб откровенными халтурами – заказными стандартными пейзажами и натюрмортами, портретами людей, которые, откровенно говоря, им не всегда приятны, а то и вовсе примитивными оформительскими работами в магазинах или офисах. Жить творческим трудом – удел единиц. Но в каждом таком оформителе или заказном портретисте все равно живет художник с большой буквы, и каждый из них мечтает создать свою Джоконду. Потому что, если художник не стремится сотворить шедевр – не ради славы, не ради денег и прочих материальных благ, а только из стремления в муках родить красоту и подарить ее всей Вселенной – тогда такой художник становится самым обыкновенным ремесленником, а радость творчества превращается в унылое конвейерное производство.
Именно таким заказным художником и был мой приятель, а заодно и тезка. Как многие его собратья по изобразительному цеху, все деньги, заработанные на халтурах, он тратил на кисти, голландские краски и холсты, аренду мастерской и, конечно же, скрытно и безудержно мечтал о собственном шедевре.
Как-то раз, он продемонстрировал очередной заказной натюрморт, которым неожиданно оказался доволен и сам.
- Халтура, ясен пень, – нарочито небрежно сказал тезка, – Но в цвет и в композицию я попал хорошо. И заказчику понравилось. Только эти богатенькие-деловые – странный народ. Он тут же захотел, чтобы и забор у него был чем-то таким, вроде этого.
В тот день и у меня случилось приятное событие – удалось реализовать одну задумку и меня распирало от чувства удовлетворения и гордости за себя любимого.
- Ну, так в чем проблема? Покрась ему забор, у тебя же вон как здорово получилось! Слупи с него, как за творческую работу…
Тезка на мгновенье застыл, накрыл натюрморт покрывалом, сел на стул и молча уставился в пол. Надулся он на меня основательно. И даже мои запоздалые извинения, подкрепленные бутылкой водки, которую я прихватил по случаю удачного дня, не смогли поправить ситуацию.
Положение спасла черепаха, жившая в мастерской. В тот момент, когда мы думали, бежать ли в ближайший гастроном за следующей порцией горючего или расходиться по домам, она выползла из своего убежища под шкафом и, переваливаясь с боку на бок, поспешила куда-то по своим черепашьим делам. Тезка подхватил ее на руки, взял со столика акварельные краски и принялся разрисовывать панцирь. Помня о своем неудачном дебюте художественного критика, я не стал комментировать роспись, а взял первую попавшуюся под руку кисть и, ткнув ею в первую попавшуюся баночку с краской, внес свою лепту в это произведение анималистического бодиарта. Тезка посмотрел на меня поверх очков и нарисовал рядом еще одно пятно. Его выбор цвета вызвал у меня возражения, разгорелся творческий спор, в результате которого бедная черепаха, сверкая всеми цветами радуги и беззвучно поливая нас самыми отборными черепашьими ругательствами, с максимально возможной скоростью уползла назад под шкаф. Тезка, проводил взглядом совместно разукрашенную черепаху, и лукаво посмотрев на меня, левитановским голосом изрек:
- Красота спасет мир!
И только тогда я понял, что инцидент исчерпан. И лишний раз убедился, что животные, да еще и в сочетании пусть даже с таким  «творчеством» – самый лучший способ уладить любое недоразумение.
В те две недели я вдруг сообразил, что всегда и во все времена, как это ни покажется странным, главным сомневающимся в необходимости приобретения животного был именно я. Все собаки и кошки, которые жили у нас, неизменно проходили сквозь сито моих предостережений и вялых возражений. К счастью, родные не принимали во внимание мои доводы, а появление в доме нового хвостатого члена семьи мгновенно рассеивало все сомнения и опасения. Лишь однажды, вернувшись с работы и посмотрев на Мотю Люсю, подумал о том, что их спокойной жизни приходит конец.
И вот наступил день, когда можно было забирать щенка. Расставание с местом рождения прошло безболезненно – врожденное скотч-терьерское любопытство взяло верх, и наша новая подружка, сидя на руках у Маши, с нескрываемым интересом вертела головой и втягивала ноздрями воздух. Оказавшись в машине, скотченок тут же начал ее исследовать. С настоящей терьерской настырностью она пыталась посмотреть в окно, перелезть с переднего сиденья на заднее, а потом обратно. Затем возникла острая необходимость попробовать на зуб ручку переключения передач, а заодно водителя и пассажиров. Брелок на ключе зажигания вызвал настоящий ажиотаж, но дотянутся до него не было никакой возможности. Это вызвало бурные протесты и требования подать эту висюльку сюда немедля. Запуск мотора сначала удивил незнакомым звуком. И этот звук, судя по всему, был воспринят, как вызов и встречен изумленным тявканьем. Поскольку этот непонятный звук не слушался и продолжал не то удивлять, не то дразнить, неугомонное скотчесоздание опять потребовало незамедлительно подать сюда брелок с ключами, потому что все беды от него. Для большей убедительности и демонстрации серьезности намерений была укушена Маша. За призыв к порядку и попытку усадить маленького монстра на колени Маша была укушена еще раз. А потом еще раз за то, что не позволила укусить меня. За что Маша была наказана следующим укусом – не знаю. Наверно, это было сделано для острастки и для того, чтобы всем стало ясно, что с этого момента многое в нашей жизни изменится.
Наконец, мы тронулись. По дороге никаких приключений не было – как только машина поехала, щенок тут же удобно устроился на руках у Маши и сладко уснул. Через пятнадцать минут я открыл дверь квартиры, Маша поставила щенка на пол в прихожей и с этого момента у нас действительно началась совсем другая жизнь.
Первая встреча
0
Начало
Продолжение

Едва палец коснулся кнопки звонка, раздался задорный лай. Дверь распахнулась, навстречу нам вылетели три собаки и без всяких предисловий начали выражать свое расположение всеми доступными скотч-терьеру способами – издавать приветливое урчание, тыкаться носами, выписывать «восьмерки» между нашими ногами и опираться о них ручками.
Возможно, это не всем известно, но те, кто содержит небольших собак, очень часто называют передние лапы ручками. «Чего это она там нарассказывала?» – это про судью в ринге. – «Нормальные у ребенка ручки!» Такое вольное обращение с анатомическими терминами можно было бы списать на излишнюю увлеченность собачников, или, как полагают собакнелюбители, разновидность сумасшествия, если бы как-то раз я не услышал, как руками собачьи лапы называет совсем далекий от кинологии, но, судя по всему, добрый по натуре человек. Это произошло, когда наш черный терьер Аличка, встав на задние лапы положила мне на плечи передние. У черных терьеров очень необычные передние лапы. Их движения, углы, под которыми сгибаются суставы, в сочетании с наклоном головы очень напоминают траекторию движения человеческой руки. Поэтому, когда черный терьер подает лапу или обнимает хозяина за плечи или за талию, создается впечатление, что это вовсе и не собачья лапа.
- Какие у вашей собаки ла… Нет, это же настоящие руки, только мохнатые! – изумленно воскликнула женщина.
«Ручки», «ребенок» – все это признаки явления, которое называют очеловечиванием собаки. Именно того, чего так настоятельно рекомендуют избегать все инструкторы-дрессировщики и все  серьезные книги о собаках. Тем не менее, даже самый строгий дрессировщик, каким бы жестким он не казался, все равно невольно (а может и вполне сознательно) придает своему воспитаннику человеческие качества. А. иначе и быть не может. Потому что параллелизация собаки и человека есть ни что иное, как демонстрация искренности отношений и признание того, что человек собаке друг. И пусть это не правильно с точки зрения кинологической науки, зато ярко подчеркивает тот факт, что собака для человека не просто средство охраны или охоты, но и существенная эмоционально-духовная составляющая часть жизни.
Свидетельство тому – многочисленные истории, как самые непреклонные противники того, чтобы в их доме жила собака, уступив настойчивым просьбам своих детей, буквально в считанные недели, а то и дни меняли не только свое отношение к животному, но и не редко многие свои жизненные принципы.
Подобный случай однажды произошел с моими соседями. Для противостояния упорному желанию своего сына взять собаку ими была организована глубоко эшелонированная оборона, которая была способна отразить не только лобовую атаку, но и предупреждать возможные обходные маневры. Пассивная оборона («Собака??? Только через мой труп!») хорошо сочеталась с активными действиями в виде приобретения санитарно-медицинских брошюр, в которых говорилось о собаках, разносящих бешенство, и газетных заметок о том, как кто-то где-то кого-то искусал. Иногда применялись и диверсионные приемы. Николай Александрович, глава семейства, подходил ко мне и, по-дружески взяв под локоть, доверительно рассказывал о своих сложностях на работе, о недостаточно большой квартире, о том, что Володя скоро окончит школу и ему нужно поступать в институт, и о многих других своих больших и малых проблемах. Откровения заканчивались мягкой просьбой не разговаривать с Володей о собаках, не рассказывать ему мои армейские истории и не брать его с собой на прогулки. Я понимающе кивал головой и клятвенно заверял соседа, что никакой агитации с моей стороны не было и не будет. Здесь я не лукавил. Правда, всякие байки, конечно, рассказывал. Почему бы не рассказать, если есть желающие послушать? Но при этом никогда никого не понуждал приобретать собаку, потому что это очень ответственный шаг, и каждый должен принимать решение сам, без давления со стороны.
Трещины в оборонительных редутах соседей появились в том месте, где и ожидалось. Володина мама, Светлана Владимировна, неожиданно остановила меня во дворе и взахлеб стала рассказывать, как сегодня ее сотрудница на работу пришла со своей собачкой – чем-то мелким и очень лохматым.
- Она такая хорошенькая! И, представляете, ну все-все понимает! А какие глазенки! Как смотрит, как смотрит, ну прямо заговорит сейчас! Весь этаж сбежался к нам в отдел, даже руководитель проекта впервые за последние лет семь не командовал, а просто разговаривал. А какие лапки! Это же не лапки, это самые настоящие ручки!
Я опять улыбался, опять понимающе кивал головой и не перебивая слушал то, о чем сам узнал за много лет до этой встречи во дворе – о необыкновенной способности собаки влюбить в себя человека, о ее умении предложить человеку бескорыстную дружбу и стать ему верным спутником.
- Славная такая, – вздохнула соседка.
И выдержав паузу добавила:
- Только Саныч из дому выгонит и собаку, и меня вместе с ней…
С этого момента стало понятно, что появление собаки в квартире соседей всего лишь вопрос времени.
Володя окончил школу, успешно сдал вступительные экзамены, и крепость Николай-Саныча в конце концов выбросила белый флаг – в конце сентября в их доме появилась Ника, трехмесячный щенок немецкой овчарки. Саныч долгое время старался держать марку и все время бурчал, что, вот, взял на свою голову, гуляй, корми, убирай… Хотя при этом сам ни разу с собакой на прогулки не ходил и всем своим видом показывал, что собака для него обуза и лишние хлопоты.
Но однажды зимой, когда Нике исполнилось уже полгода, я с удивлением увидел на площадке Саныча вместе со своей «обузой». Сцена была идилличной до изумления – Саныч бросал Нике снежки и сам бегал за ними наперегонки с собакой.
- Вот, – развел руками еще совсем недавно строгий главный инженер одного из киевских предприятий. – Дура она, конечно, но че-т привязался я к ней…
Позже соседка рассказала о том, как произошло «разоблачение». Как-то раз, поздно вернувшись с работы, Саныч уединился на кухне. Через некоторое время Светлану Владимировну отвлек от телевизора едва слышный голос супруга, разговаривавшего сам с собой. «Пьяный, что ли?» - подумала соседка и на цыпочках пошла на кухню. Увиденное вызвало у нее столбняк – Саныч сидел посреди кухни на табурете, гладил рукой Нику, положившую ему голову на колени, и приговаривал: «Только ты, Никушка, одна меня понимаешь… И про премию не спрашиваешь, и объект тебе сдавать не надо, и гудящий кран тебе не мешает… Подумаешь, кран гудит! Ну и пусть гудит себе… И курсовую тебе писать не надо, как этому лоботрясу… Вот где этого обалдуя носит? Одиннадцатый час, а его дома нет. А потом расчеты вместо него нам с тобой делать? Хорошая моя!..»  
Поняв, что маски сорваны, и что теперь всем все известно, Саныч выпрямил спину и попытался было неуклюже перевести стрелки на слишком горячий ужин и его недосоленность. Соседка ничего не ответила. Только удовлетворенно хмыкнула, кивнула головой и вернулась к телевизору.
Однако, я отвлекся. Отрадовавшись гостям, вся скотчинная стая нашей заводчицы проводила нас в комнату. Здесь мне впервые удалось рассмотреть скотч-терьера вблизи и пощупать его руками. Сказать по правде, я был немного удивлен, потому что не ожидал увидеть то, что увидел. Совсем не предполагал, что у этих собак такая широкая спина и такой маленький аккуратный нос. Почему-то мне казалось, что мочка носа у них должна быть массивной, такой, как у черных терьеров. Оказалось, что мочка больше напоминает аккуратный утонченный нос колли. Но на этом удивления не закончились. Заводчица вынесла нашего будущего щенка, и… Мое состояние было близким к разочарованию. На руках у заводчицы был умильный, но самый обыкновенный черненький щеночек без всяких признаков того, что это скотч-терьер. И только один хвост-морковка говорил о том, что в будущем этот щенок превратится в горделивого шотландского терьера. Именно в этот момент мне почему-то вспомнилась история моих соседей. «Ладно», – подумал я. – «Как будет, так и будет. Решение принято, отступать негоже». Тем более что Маша щенка приняла безоговорочно и сразу. Еще немного поговорив с заводчицей, мы оставили задаток и стали ждать того дня, когда наш щенок, у которого в тот момент еще не было имени, переедет в нашу квартиру.
Слова переходят в дела
+1
Начало

– Скотч-терьер, – сказала Маша, повесив трубку. – Потому что скай – это волосатый бассет. Не хочу бассета. Тем более, волосатого.
Маша и раньше, как бы невзначай, несколько раз предлагала рассмотреть кандидатуру скотч-терьера. Но в этот раз это было сказано без всяких намеков, открытым текстом, твердо и решительно.
Честно говоря, я крепко засомневался. Ская мы хотя бы видели на прогулке, а вот со скотч-терьером мои пути ни разу не пересекались. В голове крепко сидел комментарий рингэнаунсера на одной из киевских выставок собак, врезавшийся в память еще в школьные годы. В те времена выставки проводились не так часто, как в наши дни, а все происходящее в ринге комментировалось специалистом. Каждая выставка была событием, и одно только участие в ней повышало статус владельца собаки в глазах обычных любителей до неимоверных высот. Породистых собак тогда было намного меньше, чем сейчас, а очередь на клубного щенка с родословной порой растягивалась на месяцы, а то и на годы. Поэтому киевские выставки советских времен неизменно собирали большое количество зрителей, а организаторы считали необходимым информировать публику о событиях в ринге и давать краткую характеристику разных пород. Про скотч-терьера было сказано, что, несмотря на малый рост и комичную внешность, эта бесстрашная собака вполне способна постоять и за себя, и за своего хозяина. Вот только, будучи охотником, она упряма, своенравна, плохо дрессируется и, следовательно, содержать ее могут только опытные собаководы. Несколько раз в городе я случайно встречал этих косматобровых утюжков с хвостом-морковкой и, помня характеристику, данную выставочным комментатором, почтительно уступал им дорогу. Вот, собственно, и все мои познания о скотч-терьерах, которыми я обладал в то время. С другой стороны, редкие кадры, запечатлевшие клоуна Карандаша и Кляксу, говорили о том, что не все так и страшно. Клякса уверенно выполняла разные трюки, которые хоть и не блистали сложностью, зато ярко демонстрировали, что скотч-терьер вполне управляем и может быть дружелюбным.
-– Да, но скотчи, вроде как, ребята сердитые. А у нас кошка. Сожрет ее скотч, – робко попытался возразить я.
Встретившись взглядом с Машей, я понял, что все мои сомнения и возражения получат, как сказали бы дипломаты, несимметричный ответ.
Ну и ладно, подумал я. Пусть будет скотч-терьер. В конце концов, собака эта и в самом деле симпатичная, а с ее характером и поведением как-нибудь разберемся. С боксерами, немецкими овчарками, колли и черными терьерами справлялись, с этой блохой и подавно справимся. Да и с кошкой тоже наладится. Ведь живут же в других семьях кошки с собаками – и ничего, все живы-здоровы, едят из одной миски, спят в одном кресле.
К тому же опыт совместного проживания Бэрика, немецкой овчарки, и кошки Мурки у меня уже был, и этот опыт говорил, что, если щенка подселить к взрослой кошке, ничего страшного не произойдет. Кошка, конечно, возмутиться, и постарается объяснить незваному пришельцу, кто в доме хозяин, но со временем все наладится, и даже может возникнуть что-то вроде сотрудничества.
Мурка, разумеется, не хотела играть с Бэриком по его щенячьим правилам. Но в то же время, очень часто провоцировала его, проносясь безумным галопом с выгнутой спиной у самого кончика его носа. Пес срывался с места, но куда ему было угнаться за этой пушистой молнией! Мурка взлетала на шкаф и с нескрываемым удовлетворением наблюдала за тем, как Бэрик, повизгивая от бессилия, мечется внизу. Дождавшись, пока собака успокоится и вернется на свое место, Мурка спрыгивала на пол, и все повторялось снова. В конце концов, Бэрик не выдерживал и прибегал жаловаться кому-нибудь из нас. Мурка же величаво спускалась вниз, и, громко мурлыча, терлась, о ногу того, кому жаловался Бэрик, как бы демонстрируя ему всю его овчарачью недалекость и бесспорное превосходство мудрых кошек над лопуховатыми собаками. Но так было не всегда, и конкуренция не стала стержнем их отношений. Между ними не было вражды, они позволяли друг другу есть из своих мисок и успешно координировали действия при совместной осаде холодильника. А когда Бэрик заболел чумкой, Мурка в самый тяжелый период болезни даже ухаживала за ним – ложилась рядом на подстилку, тесно прижималась и вылизывала ему морду, глаза и уши.
Гораздо труднее подружить котенка с взрослой собакой. Этот опыт у меня тоже был. К сожалению, это печальный опыт…
В общем, решено – у нас будет скотч-терьер. И Люсе, Мотиной дочке, отдавать которую у нас не поднялась рука, и самой Моте придется немного потесниться.
Не откладывая дело в долгий ящик, Маша приступила к поиску щенка. Обложившись журналами о собаках и газетами, в которых печатали объявления, Маша составила что-то вроде рейтинга питомников. Наконец выбор был сделан. Удача нам улыбнулась и ждать пришлось недолго – наша будущая скотчинная мама уже была на сносях. Через две недели заводчица сообщила, что у мамы Глаши родились четыре замечательных скотченка, а еще через две недели нас пригласили на первую встречу.
В начале было слово…
+1
Никогда не думал, что в моем доме будет жить собака не служебной породы. И тем более не предполагал, что такой собакой окажется терьер ростом каких-то 25 сантиметров в холке. И конечно же, даже в голову не приходило, что когда-нибудь я стану жалеть о том, что раньше не обратил внимание на это удивительную и невероятную собаку  – скотч-терьера.
Как и всякий «служебный» собачник, ко всякой мелкоте я относился, в лучшем случае, иронично и с увесистой долей снисходительного превосходства. Хотя, однажды, еще в студенческие годы, был удивлен решительностью фокс-терьера своего институтского приятеля. Фокс без малейших колебаний и очень быстро поставил на место моего взрослого боксера, посягнувшего на его апорт. Однако этот эпизод не повлиял на мое отношение к собакам небольшого размера. Конечно, я получал удовольствие и наслаждался, наблюдая за веселой беготней пуделей и спаниелей, начальственной важностью и неторопливостью пекинесов, деловитостью такс и бесшабашным озорством всяких лохматых созданий неизвестных пород и происхождения. Но воспринимать их всерьез, полноценными собаками, равными овчаркам и ротвейлерам, отказывался категорически. А суетливая поспешность соседа, хватавшего своего совсем крошечного той-терьера Комарика на руки, едва на горизонте появлялась кошка, только усиливала мою убежденность в том, что вся эта семенящая звонкоголосая мелочь – сплошное баловство и вторая лига.
Как-то раз я не выдержал и спросил соседа, зачем он прячет собаку от полосато-усатых хозяев нашего двора? Комарище – безжалостный убийца бездомных кошек? «Нет», – ответил сосед. – «Наоборот, кошки его гоняют. Наверно, думают, что это крыса. И прячу потому, что эти наглецы уже прыгали на меня, еле отбился».
В общем, в тот период времени у скотч-терьеров не было ни единого шанса поселиться в моем доме.
Первый звонок прозвенел во время службы в армии, когда я «заболел» ризеншнауцерами. «Возбудителем болезни» стал великолепнейший Мишель, находившийся на попечении наших дрессировщиков. Статный красавец заставлял публику сначала замирать, а потом взрываться овацией, когда во время показательных выступлений с неподражаемой грацией «снимал» с лошади всадника. А в обычной обстановке поражал воспитанностью, благородными манерами и дружелюбием. Своему  вожатому Мишель был не просто предан. Пес его обожал и откровенно тосковал, когда тот вынужден был отлучаться из части без него.
Именно тогда я впервые услышал фразу: «А представляешь, как здорово будет смотреться пара ризен и скотч? Представляешь себе эту картину? Прохожие шеи себе посворачивают!»
А действительно, подумал я, парочка получится замечательная. Но дальше воображаемых картинок, содержащих в себе изрядную долю карикатурности, дело не пошло.
Карикатурные видения возобновились через некоторое время после увольнения из армии – один из моих друзей приобрел ризеншнауцершу. Конечно же, не обошлось без разговоров об уже не просто предполагаемой, а вполне реальной паре ризеншнауцер – скотч-терьер. В то время по журнальным обложкам гуляла фотография хитровато улыбающегося Леонида Ярмольника в окружении его любимцев – ризена и скотча. Но Мишель поставил невероятно высокую планку в отношении моей личной оценки и восприятия ризеншнауцеров. Среди киевских ризеншнауцеров я так и не сумел найти собаку, хоть сколько-нибудь походившую на Мишеля и обладавшую такой же рассудительностью и таким же идеально сангвиническим темпераментом. Постепенно я стал к ним охладевать. Справедливости ради, нужно сказать, что я не занимался целенаправленным поиском. Возможно, в Киеве и были собаки, отвечавшие моим представлениям о том, каким должен быть ризеншнауцер, но встретить их мне так и не удалось. Как бы там ни было, вместе с ризеншнауцерами из моего воображения улетучились и скотч-терьеры.
Перелом наметился после того, как семь лет назад не стало нашего колли Норда. Мы с женой решили сделать паузу и не торопиться с тем, чтобы брать щенка. Но жить без животного в доме мы уже не могли. Как раз в этот момент один мой приятель пытался пристроить котенка, которого на улице подобрала его дочь. Через несколько дней у девочки началась серьезнейшая аллергия, а мой приятель, как всякий нормальный человек, не считал возможным просто выкинуть животное, которое ему доверилось. Так в нашем доме появилась Матильда, или, если без политеса и условностей высшего света – Мотя.
Конечно, кошка – не собака, но Анечка, наша дочь, была очень довольна и получала массу радости от игры с непоседливым и чрезвычайно общительным котенком. Да и сам я не чурался кошек, как это бывает у многих собачников, и с удовольствием наблюдал за приступами неистовой игривости, которые у Моти регулярно наступали по вечерам.
Время шло, а собаки в доме все не было. К тому же, Мотя продуктивно провела лето на даче, увеличив кошачью часть нашей семьи на четыре маленьких пищащих комочка. Соответственно, приобретение собаки откладывалось еще на некоторое время. Тогда мы впервые задумались о том, что, пожалуй, надо брать щенка не крупной породы. Загруженность на работе и обстоятельства того времени явно не позволили бы уделить должное внимание большой собаке. Дрессировка, площадки, сдача нормативов – на все это просто не хватило бы времени. Да и былого энтузиазма с годами стало ощутимо меньше.
На одном из семейных советов было принято окончательное решение: следующая собака будет маленькой. Оставалось только определиться с породой. В список попали вельш-терьер, вельш-корги пемброк и такса. Но особое место занимал скай-терьер. Мы с Машей находились под впечатлением замечательно лохматого ская, жившего когда-то по соседству, и эта порода как-то само собой заняла первое место среди претендентов на то, чтобы ее представитель поселился в нашей квартире. Смущало только то, что мы практически ничего не знали о характере скай-терьера – наши соседи, люди пожилые, всегда выгуливали своего любимца на поводке и вежливо избегали общения со своими молодыми коллегами-собаколюбами. Маша решила навести справки, и позвонила одной женщине, известному в Киеве специалисту-кинологу.
«Деточка!» – пророкотал в трубке низкий прокуренный голос. – «Ты знаешь, что такое бассет??! Так вот, скай – это тот же бассет, только обросший!»
Что такое бассет мы с Машей прекрасно знали. Уверен, мы сумели бы справиться и с бассетом, но это явно не наша собака.
И вот тогда, повесив трубку, Маша впервые произнесла это удивительное слово – скотч-терьер .

« Назад

Powerd by InstantCMS
При использовании материалов сайта ссылка (для интернет-ресурсов - гиперссылка) на УшиЛапыХвост обязательна